Евротур XIX века: вдумчивое путешествие Льюиса Кэрролла в Россию

0
27
В 1867 году Льюис Кэрролл вместе с другом Генри Парри Лиддоном отправился в путешествие в Россию. Пароходами, паромами, поездами, тарантасами и омнибусами. Роскошные отели, вписки на полу купе, закаты на Финском, трудности перевода — всё в одной незабываемой поездке. Завидуем!
Материал подготовил: Евгений Яковлев
Иллюстрации: Валерия Лемешевская
Основная цель всей затеи — встреча с митрополитом Филаретом в Троице-Сергиевой лавре, передача ему важного письма и попытка установить более тесные связи между Англиканской и Русской православной церквями.

Ночь в самом дорогом отеле города сменяла ночь на полу в поезде, ползущем по просторам России. За роскошным обедом с бургундским следовал тёплый приём в крестьянском доме с хлебом и водой. Вот немного цифр из хроники путешествия 1867 года:

28,5 часов
идёт поезд из Кёнигсберга в Санкт-Петербург
19,5 часов
идёт поезд из Москвы в Санкт-Петербург
19 рублей
стоит билет первого класса из Москвы в Петербург, 13 р — билет второго класса, 7 р — третьего класса, 3 р — билет в открытый вагон
25 рублей
составляет жалование приказчика на железнодорожной станции
50 рублей
в год платят студенты за посещение лекций в столичных университетах
20 копеек
стоят услуги извозчика в Санкт-Петербурге
5 рублей
стоит «первоклассный обед с бутылкой бургундского»
1 доллар
равен 1 руб. 30 коп.
Кэрролл исписал впечатлениями две тетради. Не ради публикации и славы, а исключительно для себя. Записи были изданы лишь спустя 37 лет после смерти писателя. Публикуем отрывки из «Русского дневника» Льюиса Кэрролла, чтобы вы смогли посмотреть, как выглядела Россия и путешествия по Европе 150 лет назад.
12 июля, Дувр – Лондон
…Я выехал с Чаринг-Кросс в Дувр только в восемь тридцать и по прибытии в «Лорд Уорден» обнаружил, что Лиддон уже на месте.
13 июля, Лондон – Кале – Брюссель
…К девяти часам мы оказались на борту парома. <…> Перо отказывается описывать страдания некоторых из пассажиров в течение нашего девяностоминутного путешествия: мои собственные переживания вылились в мысль о том, что я платил свои деньги явно не за это. Б́ольшую часть пути лил сильный дождь, что создавало ощущение уюта в нашей отдельной каюте (мы были достаточно расточительны, чтобы на нее потратиться); мы находились в укрытии и в то же время на воздухе, поскольку каюта располагалась на палубе.

Мы высадились в Кале и были тотчас окружены обычной дружелюбной толпой местных жителей, предлагавших всевозможные услуги и советы; на все их предложения я отвечал коротко: «Non!»

…Поездка в Брюссель была пресной и монотонной; единственными архитектурными сооружениями на нашем пути, стоящими упоминания, были башня св. Омера и Турнейский собор с его пятью шпилями.

Кафедральный собор Нотр-Дам в Турне. Источник: periodpaper.com
…В Бландэне, на бельгийской границе, наши чемоданы выгрузили, осмотрели — вернее, открыли и закрыли, — и снова погрузили; это первый досмотр, через который я прошёл — и притом бесплатно.

…В Брюсселе мы разместились в «Отеле Бельвю» и после легкого ужина, соответственно, состоящего всего из семи блюд, мы вышли прогуляться и, услышав музыку, игравшую в городском саду, завернули туда: там мы просидели около часа, слушая замечательный оркестр, в окружении сотен людей, сидевших за маленькими столиками среди деревьев под ярким светом фонарей.

collectorsweekly.com

wikipedia.org
Отель Bellevue, в котором в разное время останавливались Александр II, Оноре де Бальзак, Ференц Лист и многие другие известные люди. Сейчас здесь располагается музей, конференц-залы и сад.
15 июля, Брюссель – Кёльн
В девять пятьдесят выехали в Кельн, куда прибыли (без каких-либо приключений) в четыре. …Мы провели около часа в кафедральном соборе, который я не стану пытаться описывать, скажу только, что это самый прекрасный из всех храмов, которые мне доводилось видеть или даже воображать себе. Если можно представить дух набожности, воплощенный в какой-либо материальной форме, то воплощен бы он был именно в таком сооружении.

Вечером мы снова отправились на прогулку, перебрались на противоположный берег реки и смогли насладиться чудесной панорамой всего города. Это произошло после отличного ужина (все ужины и проч. до сих пор были такими же отличными) и бутылки rudescheimer, полностью соответствующего замечанию, которым наш жизнерадостный маленький официант представил его нашему вниманию, — «полагаю, это хорошее вино!». Поселились мы в гостинице «Дю Норд».

Гостиница «Du Nort» и Кёльнский собор. Источник: commons.wikimedia.org
16 июля, Кёльн – Берлин
Мы совершили поход по нескольким церквям, в результате чего у меня не осталось очень четкого представления ни об одной из них.

…Днем мы поднялись на вершину собора и смогли насладиться великолепным видом города с его морем белых стен и серых крыш и многомильной лентой Рейна. Мы договорились, что попробуем совершить поездку в Берлин ночью, и, соответственно, сели в поезд в семь пятнадцать вечера и прибыли в Берлин около восьми утра.

Сиденья в вагоне вытягивались, и из-них получалась весьма недурная постель, кроме того, лампа была снабжена абажуром из зеленого шелка, который можно было опустить, если мешал свет, и нам удалось весьма комфортно провести ночь, хотя должен с сожалением заметить, что Лиддон не спал.

17 июля, Берлин
В Берлине, когда мы хотели взять кеб (который здесь называют droschky), чтобы добраться до «Отель де Рюсси», нам дали билет с номером, и мы были вынуждены взять кеб с этим номером на стоянке — правило, которое в Англии не стали бы долго терпеть.

Источник: oldthing.de
20 июля
День мы провели в Потсдаме, городе дворцов и садов. Новый дворец (где живет наша собственная наследная принцесса) был еще более великолепным, чем берлинский Шлосс.

…Мы бродили по садам, разбитым в старом формальном стиле, с прямыми аллеями деревьев, расходящимися от центра, и чрезвычайно красивой серией расположенных террасами садов, возвышающимися друг над другом, и со множеством померанцевых деревьев. Количество произведений искусства, которыми щедро одарен Потсдам, необычайно; некоторые из дворцовых крыш были похожи на целые леса пьедесталов.

…Потсдамская экспедиция заняла шесть часов.

21 июля, Берлин – Данциг (Гданьск)
…Я познакомился с весьма приятным немецким господином, который слонялся без дела так же, как и я, и немного с ним побеседовал: он с чрезвычайным благодушием пытался понять, что я имею в виду, и помогал мне составить фразы на том, что можно было бы назвать очень плохим немецким, если бы это вообще заслуживало названия немецкого. Тем не менее немецкий, на котором я говорю, примерно так же хорош, как и тот английский, который я слышу,— сегодня утром за завтраком, когда я заказал холодной ветчины, официант, принеся остальной заказ, перегнулся через стол и сообщил мне конфиденциальным шепотом: «Я приносить холодный ветчина через минуты».

В десять пятнадцать мы выехали в Данциг, куда добрались в весьма сносном состоянии в десять утра.

22 июля, Данциг
Мы провели остаток дня, осматривая Dom-Kirche и исследуя остальную часть этого фантастического и необычайно интересного старого города.

Улицы узки и извилисты, дома очень высоки, и почти каждый из них увенчан причудливо украшенным фронтоном со множеством странных изгибов и зигзагов. Побывав в Dom-Kirche, я получил огромное удовольствие.

«На длинном мосту в Данциге», Роберт Асмус, 1886 г.
23 июля, Данциг – Кёнигсберг (Калининград)
Мы погуляли и купили несколько фотографий, а в 11.39 отправились в Кенигсберг.

…Пейзаж между Данцигом и Кенигсбергом весьма скучен. За Данцигом мы увидели из окна вагона коттедж с гнездом на крыше, в котором обитали какие-то большие длинноногие птицы,— наверное, аисты, поскольку немецкие книги для детей рассказывают нам, что аисты строят свои гнезда на крышах домов и выполняют глубокую нравственную задачу, унося непослушных детей.

Мы прибыли в Кенигсберг около семи и поселились в «Deutsches Haus».

Отель «Deutsches Haus» в 1905 году. Источник: pinterest.de
24 июля, Кёнигсберг
…Вечером мы больше двух часов сидели в Burse-Garten, слушая великолепную музыку и наблюдая, как развлекаются местные жители, к выполнению каковой задачи они подходили весьма основательно. Народ постарше сидел вокруг маленьких столиков (по четыре-шесть человек), женщины занимались рукоделием, а дети разгуливали везде, где только можно, группами по четыре-пять человек, причем все держались за руки. Вокруг сновали официанты, бдительно высматривая, не желает ли кто-нибудь сделать заказ, но, насколько можно было судить, почти никто не пил. Все было так же тихо и чинно, как в лондонской гостиной. Похоже, что все всех знали, и все выглядело более по-домашнему, чем то, что мы наблюдали в Брюсселе.
26 июля, Кёнигсберг – Петербург
Утром мы посетили Dom-Kirche, прекрасное старинное здание, и поездом в 12.54 выехали в Санкт-Петербург (или Петербург, как его, судя по всему, обычно называют), куда и прибыли точно по расписанию в пять тридцать вечера следующего дня, проведя, таким образом, в пути двадцать восемь с половиной часов!

К несчастью, места в том купе, в котором мы ехали, позволяли лечь только четверым, а поскольку вместе с нами ехали две дамы и еще один господин, я спал на полу, используя в качестве подушки саквояж и пальто <…>.

Оказалось, что ехавший с нами господин — англичанин, который живет в Петербурге уже пятнадцать лет и возвращается туда после поездки в Париж и Лондон. Он был весьма любезен и ответил на наши вопросы, а также дал нам огромное множество советов по поводу того, что следует посмотреть в Петербурге. Он поговорил по-русски, чтобы дать нам представление о языке, однако обрисовал нам весьма унылые перспективы, поскольку, по его словам, в России мало кто говорит на каком-либо другом языке, кроме русского. В качестве примера необычайно длинных слов, из которых состоит этот язык, он написал и произнес для меня следующее: защищающихся, что, записанное английскими буквами, выглядит как Zashtsheeshtshayoushtsheekhsya.

Вся местность от русской границы до Петербурга была совершенно плоской и неинтересной <…>. Мы впервые попробовали местный суп, Щи (произносится как shtshee), который оказался вполне съедобным, хотя и содержал некий кислый ингредиент, возможно, необходимый для русского вкуса…

Гатчина, вокзал Балтийской ж/д. Источник: rzd-expo.ru
…После ужина у нас оставалось время только для короткой прогулки, но она была полна нового и удивительного. Огромная ширина улиц (второстепенные улицы, похоже, шире, чем что-либо подобное в Лондоне), маленькие дрожки, которые беспрестанно проносились мимо, похоже, совершенно безучастные к тому, что могут кого-нибудь переехать (вскоре мы обнаружили, что нужно постоянно быть начеку, потому что возницы никогда не кричали, давая о себе знать, как бы близко к нам ни подбирались), огромные освещенные вывески над магазинами и гигантские церкви с их голубыми, в золотых звездах куполами и приводящая в замешательство тарабарщина местных жителей,— все это внесло свой вклад в копилку впечатлений от чудес нашей первой прогулки по Санкт-Петербургу.
28 июля
…Днем мы просто гуляли по этому чудесному городу.
Он настолько совершенно не похож на все виденное мною раньше, что я, наверное, был бы счастлив уже тем, что в течение многих дней просто бродил по нему, ничего больше не делая.

Мы прошли от начала до конца Невский, длина которого около трех миль; вдоль него множество прекрасных зданий, и, должно быть, это одна из самых прекрасных улиц в мире: он заканчивается (вероятно) самой большой площадью в мире, Адмиралтейской площадью, длина которой около мили, причем б́ольшую часть одной из ее сторон занимает фасад Адмиралтейства.

На фото — отель «Россия», открытый Генрихом Клее в 1830-х. В 1850-е — это самая элитная гостиница, здесь около 200 номеров, охрана и внушительный штат прислуги. В 1871, после пожара два здания объединяют, в 1875 году появляется Hotel d’Europe — гостиница «Европейская», в которой вы можете остановиться и сегодня.
Посмотреть номера
29 июля
Я начал день с того, что купил карту Петербурга и маленький словарь-разговорник. Последний, похоже, наверняка нам очень пригодится…
30 июля
Мы совершили длительную прогулку по городу, пройдя в общей сложности, наверное, миль пятнадцать-шестнадцать,— расстояния здесь огромны, это все равно что гулять по городу великанов.

Мы посетили кафедральную церковь в крепости, представляющую собой сплошную гору золота, драгоценностей и мрамора, скорее внушительную, чем красивую <…>. Из крепости мы перешли по мосту на Wassili Ostrov (остров Василия) и осмотрели значительную его часть: названия магазинов и проч. почти все были на русском. Соответственно, для того чтобы купить хлеба и воды в одной из маленьких лавок, мимо которой мы проходили, я выудил в словаре два слова: «khlaib» и «vadah», чего оказалось вполне достаточно для совершения сделки…

1 августа
Примерно в половине одиннадцатого за нами заехал г-н Меррилис и с поистине замечательной любезностью вызвался пожертвовать своим днем, чтобы свозить нас в Петергоф, находящийся милях в двадцати, и показать нам это место…

Петергоф второй половины XIX века. Кадр отсюда.
…Своим великолепием — разнообразной красотой и совершенным сочетанием природы и искусства, я думаю, эти сады затмевают сады «Сан-Суси». На каждом углу или в конце проспекта или аллеи, где можно было установить скульптуру, таковая скульптура непременно присутствовала, в бронзе или в белом мраморе, многие из последних имели позади нечто вроде округлой ниши с черным фоном, чтобы фигура выглядела более рельефно.

…Все изложенное послужит скорее для того, чтобы напомнить мне, чем передать хоть какое-то представление о том, что мы видели.

2 августа, Петербург – Москва
Выехав в два тридцать на поезде в Москву, приехали около десяти следующего утра. Мы взяли «спальные билеты» (на два рубля дороже), и в награду за это примерно в одиннадцать вечера к нам зашел проводник и продемонстрировал сложнейший фокус. То, что было спинкой сиденья, перевернулось, поднявшись вверх, и превратилось в полку; сиденья и перегородки между ними исчезли; появились диванные подушки, и наконец мы забрались на упомянутые полки, которые оказались весьма удобными постелями…
…В Москве нас ожидал экипаж и портье из «Отеля Дюзо», в котором мы должны были остановиться.

Отель располагался на пересечении Театрального проезда и Неглинной, по другим данным на пересечении Театрального проезда и Рождественки; здесь останавливались Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой другие известные люди, Толстой «прописывал» сюда многих героев своих произведений. Источник: pastvu.com.
Мы уделили пять или шесть часов прогулке по этому чудесному городу, городу белых и зеленых крыш, конических башен, которые вырастают друг из друга словно сложенный телескоп; выпуклых золоченых куполов, в которых отражаются, как в зеркале, искаженные картинки города; церквей, похожих снаружи на гроздья разноцветных кактусов (некоторые отростки увенчаны зелеными колючими бутонами, другие — голубыми, третьи — красными и белыми), которые внутри полностью увешаны иконами и лампадами и до самой крыши украшены рядами подсвеченных картин; и, наконец, город мостовой, которая напоминает перепаханное поле, и извозчиков, которые настаивают, чтобы им платили сегодня на тридцать процентов дороже, потому что «сегодня день рождения императрицы».

Москва, вид с храма Христа Спасителя, 1867 г. Источник: riku.ru
После ужина мы поехали на Воробьевы горы, откуда открывается великолепная панорама стройного леса шпилей и куполов с извилистой Москва-рекой на переднем плане,— это те самые холмы, с которых армия Наполеона в первый раз увидела этот город.
5 августа
День экскурсий. Мы начали с того, что встали в пять утра и отправились на шестичасовую службу в Петровский монастырь, поскольку было ежегодное освящение и, соответственно, служба должна была отличаться особым великолепием. Она была чрезвычайно прекрасной в том, что касается музыки и сценического эффекта, но б́ольшая часть обряда была для меня непонятна.

…Мы начали с церкви св. Василия, которая настолько же необычна (почти гротескна) внутри, как и снаружи, и которую показывает без сомнения, самый ужасный гид, какого я до сих пор встречал.

…Затем нас провели по дворцу, после которого, я думаю, все другие дворцы покажутся убогими и миниатюрными. Я измерил шагами один из залов для приемов и посчитал, что его длина составляет восемьдесят ярдов (73 метра), в ширину же, наверное, двадцать пять — тридцать…

6 августа, Москва – Нижний Новгород
…В половине шестого мы отправились с обоими Веэрами в Нижний Новгород и нашли, что эта экспедиция вполне стоит всех тех неудобств, которые нам пришлось вынести от начала и до конца. Спальные вагоны — неизвестная роскошь на этой линии, поэтому нам пришлось довольствоваться обычным вторым классом. Я спал на полу по дороге и туда, и обратно.

Единственное происшествие, которое внесло некоторое разнообразие в монотонность поездки (но вряд ли ее облегчившее), длившейся с семи вечера до начала первого следующего дня, состояло в том, что нам пришлось выйти из вагона и перейти по временному пешеходному мосту через реку, поскольку железнодорожный мост смыло. Это вылилось в то, что примерно двум или трем сотням пассажиров пришлось тащиться добрую милю под проливным дождем.

…Мы отправились в гостиницу «Smernovaya» (или что-то в этом роде) — поистине разбойничье место, хотя, без сомнения, лучшее в городе. Еда была очень хорошей, а все остальное — очень плохим.

…Б́ольшую часть дня мы провели, расхаживая по ярмарке, покупая иконы и проч. Это было замечательное место. Помимо того, что на ярмарке имелись отдельные ряды для персов, китайцев и других, мы постоянно встречали необычные создания с нездоровым цветом лица и в немыслимых одеждах…

Китайские торговые ряды в Нижнем Новгороде. Около 1870-х годов. Источник: pastvu.com
…Вечером я отправился с младшим из Веэров в Нижегородский театр, который оказался самым непритязательным строением из всех, что мне доводилось видеть,— единственным украшением внутри была побелка на стенах.

Представление, исполнявшееся исключительно на русском языке, было нам несколько непонятно, однако, прилежно трудясь в течение каждого антракта над программкой, мы, с помощью карманного словарика, получили сносное представление о том, что происходит на сцене…

Пётр Верещагин, «Рынок в Нижнем Новгороде», 1867 г.
7 августа, Нижний Новгород – Москва
После ночи, проведенной в постелях, состоящих из досок, покрытых матрасом в дюйм толщиной, подушки, одной простыни и стеганого одеяла, и после завтрака, гвоздем которого стала большая и очень вкусная рыба, почти полностью без костей, которая называется Stirlet, мы посетили собор и Мининскую башню. С Мининской башни нам открылась великолепная панорама всего города и извивающаяся лента Волги, теряющаяся в туманной дали.

Затем, после еще одного посещения Двора, около трех мы отправились в обратное путешествие, еще более неудобное, чем предыдущее, если такое вообще возможно, и снова прибыли в Москву, усталые, но довольные всем, что увидели, примерно в девять утра.

9 августа, Москва
Единственным значительным событием дня была наша поездка (снова в сопровождении Веэров) в Монастырь Semonof, где с вершины колокольни, взбираясь на которую, мы насчитали 380 ступеней, мы смогли ближе и, по моему мнению, лучше рассмотреть Москву, чем с Воробьевых гор.

… Старший из Веэров вечером составил мне компанию, и мы пошли в Московский «Малый театр», на самом деле оказавшийся большим красивым зданием. Публика была очень хорошая, и пьесы «Свадьба бургомистра» и «Женский секрет» были встречены большими аплодисментами, но ничто не понравилось мне так же, как «Аладдин». Все было на русском.

12 августа
Весьма интересный день. Мы позавтракали в половине шестого и вскоре после семи отправились поездом, в компании с епископом Леонидом и г-ном Пенни, в Троицкий монастырь.

…Когда мы покидали собор, один из монахов провел нас через ризницу и помещения для занятий живописью и фотографией <…>, и нас сопровождал один русский господин, который был вместе с нами в соборе и который был чрезвычайно любезен <…>. Только тогда, когда он пожелал нам всех благ и покинул нас, мы узнали, кто уделил нам так много внимания,— боюсь, что больше, чем кто-либо из англичан уделил бы иностранцам,— это был князь Chirkoff.

…Мы вернулись с епископом вечерним поездом, проведя один из самых запоминающихся дней нашего путешествия.

За ужином в гостинице «Troitsa» нам удалось отведать два из специфически русских продуктов — нечто вроде горького, терпкого вина, приготовленного из ягод рябины, стакан которого принято пить перед ужином «для аппетита». Оно называется «P hoboe» (Ribinov). Вторым был суп «Щи» (Shchi), с соответствующим кувшинчиком сметаны, которую следует развести в тарелке.

Троице-Сергиева лавра. 1860-е годы. Источник.
13 августа
….Весь этот день отмечался как великий праздник, и днем мы пошли на ярмарку.

В ней не было ничего специфически русского, если только это не заключалось в возрасте людей, которые участвовали в милом, но неинтеллектуальном развлечении — катании на деревянных лошадках, подвешенных к ободу огромного горизонтально расположенного колеса.

…Вечером мы наведались в зоологические сады, где, после посещения вольеров птиц и зверей, уютно расположились под деревьями среди гирлянд цветных ламп и послушали «Тирольских певцов», очень приятное представление.

14 августа
Утро прошло в посещении Банка и Двора. Мы пообедали в «Московском трактире» — настоящий русский обед, с русским вином… Вот меню.

Суп и пирошки (soop ee pirashkee)
Поросенокь (parasainok)
Асетрина (asetrina)
Котлеты (kotletee)
Мороженое (morojenoi)
Крымское (krimskoe)
Кофе (kofe)

15 августа
Мы позавтракали около шести, чтобы поспеть на утренний поезд до монастыря «Нового Иерусалима». <…> Мы думали, что все это можно будет легко сделать за день, но оказалось, что мы сильно заблуждались.

Железнодорожная часть поездки длилась примерно до десяти часов. Затем мы наняли «tarantas» (который имеет такую форму, которую приняло бы старое ландо, если бы почти в два раза удлинить его корпус и убрать рессоры) и в нем тряслись более четырнадцати миль по самой ужасной дороге, какую я когда-либо видел.

Мы добрались до деревни, находящейся рядом с монастырем, только около двух, и тогда узнали, что, для того чтобы этим же вечером вернуться в Москву, необходимо выехать в три. Соответственно, мы второпях посетили церковь Гроба Господня <…>; Когда мы вернулись на почту, то увидели, что там не происходит никаких приготовлений,— свежих лошадей не было,— <…> а возница и все присутствовавшие в один голос заявили, что ничего сделать нельзя.

Посему мы покорились судьбе и попросили г-на Спайера пойти с нами в гостиницу и заказать нам ужин, чай, постели и завтрак на три часа утра. Он заверил, что во всем заведении нет никого, кто бы знал хоть слово на каком-нибудь ином языке, кроме русского, и, когда он уехал, оставив нас у дверей гостиницы, мы, совершенно точно, чувствовали себя более одинокими и по-робинзон-крузски, чем ощущали себя за все это путешествие.

18 августа
…Мы пообедали у Пенни и еще раз зашли к ним после вечерней службы, а по пути домой прошли через Кремль и, таким образом, получили последнее впечатление об этом чрезвычайно красивом ансамбле зданий, возможно, в самое лучшее время — море холодного прозрачного лунного света, заливающего чистую белизну стен и башен, и мерцающие блики на золотых куполах, чего не увидишь при свете солнца, ибо солнечный свет не смог бы выхватить их из темноты,— так мы их увидели ночью.
19 августа, Москва – Петербург
Утром мы почти ничего другого не делали, только готовились к отъезду, и в два часа пополудни выехали в Петербург; наши знакомые из английской церкви увенчали свои многочисленные добрые деяния тем, что пришли нас проводить и принесли бутылку своего вкусного «киммеля», чтобы мы не скучали в пути.

… В пять утра я зашел и вздремнул до шести, и все. К десяти мы уже снова были в «Отеле Клее».

20 августа
После плотного завтрака я оставил Лиддона отдыхать и писать письма и пошел по магазинам и проч., начав с визита к г-ну Муиру в дом 61 по Галерной улице.

Я доехал до дома на дрожках, сначала сторговавшись с извозчиком, что он довезет меня за 30 копеек (он настаивал на 40). Когда мы приехали, последовала небольшая сцена, нечто новое в моем опыте общения с извозчиками.

Когда я выходил, извозчик произнес «sorok» (40): это было предупреждение о надвигающемся шторме, но я не обратил на него внимания, вместо этого спокойно протянув 30. Он принял их с презрением и негодованием и, держа на раскрытой ладони, произнес яркую речь по-русски, в которой ключевое «sorok» было основной идеей. Женщина, стоявшая рядом с выражением изумления и любопытства на лице, возможно, его поняла. Я — нет, но просто протянул руку за 30, вернул их в кошелек и вместо них отсчитал 25. Я сказал ему на очень плохом русском, что я один раз предлагал ему 30, но больше этого делать не буду: но это почему-то его не успокоило. <…> Некоторым людям очень трудно угодить.

…Мы пообедали в прекрасном ресторане «У Борелла», на Большой Морской, где мы получили первоклассный обед, включая бутылку бургундского, за пять рублей.

21 августа, Эрмитаж
…Возможно, самая поразительная из всех русских картин — это морской пейзаж, недавно приобретенный и еще не получивший номера; она изображает шторм: на переднем плане плывет мачта погибшего корабля с несколькими уцелевшими членами команды, цепляющимися за нее, сзади волны вздымаются как горы, и их вершины обрушиваются фонтанами брызг под яростными ударами ветра, в то время как низкое солнце сияет сквозь более высокие гребни бледно-зеленым светом, который совершенно обманчив, в том смысле, что кажется, будто он проходит сквозь воду.

Я видел, как этот эффект пытались воспроизвести на других картинах, но никому не удавалось это сделать с таким совершенством.

23 августа
…Мы также съездили на «Стрелку», чтобы посмотреть закат солнца, и, хотя оно почти уже зашло, когда мы приехали, нам все же посчастливилось насладиться прекрасной картиной: отсвечивающее багровым и зеленым чистое небо; зеркальная гладь залива, с легкой рябью в тех местах, где течение подходит близко к поверхности; темная линия противоположного берега с домами, почти черными на фоне неба; и одна или две лодки, лениво плывущие в весельных брызгах через темнеющий залив, словно какие-то неизвестные водяные птицы
24 августа
…Вечером мы отправились обедать в ресторан Дюссо, но, после того как прождали пару минут, нам сообщили, что мы не сможем получить заказанный обед по весьма веской причине — в доме начался пожар! Вполне возможно, все дело было только в дымоходе, поскольку все погасили примерно за полчаса, но за это время собралась большая толпа и примерно с дюжину пожарных машин, которые прибывали чинно и неторопливо и в основном были примечательны своими исключительно маленькими размерами.

После этого мы посетили вечернюю службу в Александро-Невском монастыре — одну из самых прекрасных служб, которые мне приходилось до этого слышать в греческой церкви.

25 августа
…Провели вечер, прогуливаясь по берегу реки, и увидели Николаевский мост во всем величии заката с потоком людей, казавшихся черными точками, ползущими по линии, пересекающей багрово-зеленое море.

Николаевский (Благовещенский) мост, Петербург. Источник: pastvu.com
26 августа, Петербург – Варшава
У нас оставалось время только на то, чтобы подготовиться к отъезду.

…В два часа мы вошли в поезд, для того чтобы проделать утомительное путешествие в Варшаву. <…> У нас не было спальных принадлежностей, но, поскольку вагон был почти пустым, мы очень неплохо устроились.

27 августа
Мы прибыли в Варшаву около шести вечера и, взяв извозчика, направились в «Отель д’Англетер», явно третьесортное заведение…

Источник: wikipedia.org
28 августа
Мы провели день, слоняясь по Варшаве, и посетили несколько церквей, в основном католических, в которых наличествовали помпезные признаки богатства и дурного вкуса, в виде обильной позолоты и груд (их вряд ли можно назвать группами) уродливых мраморных младенцев, якобы изображающих херувимов. Но было и несколько неплохих Мадонн и проч. в виде запрестольных образов. Сам же город в целом — один из самых шумных и грязных из тех, в которых я до сих пор побывал.
29 августа, Варшава – Бреслау (Вроцлав)
Будильник поднял нас в четыре, кофе и рогалики принесли в пять, а к половине седьмого мы были на пути в Бреслау, куда приехали в половину девятого вечера. Было приятно наблюдать, как местность становится все более обитаемой и культурной по мере того, как мы все дальше продвигались на территорию Пруссии: свирепый, грубоватый на вид русский солдат сменился более мягким и вежливым прусским; даже сами крестьяне, казалось, были на порядок выше, в них чувствовалось больше индивидуальности и независимости,— русский крестьянин, с его мягким, тонким, часто благородным лицом, более напоминает мне покорное животное, давно привыкшее молча сносить грубость и несправедливость, чем человека, способного и готового постоять за себя.

Мы решили остановиться в гостинице «Золотой Гусь» и, по прибытии, обнаружили, что, хотя это и не кладезь золотых яиц, тем не менее, заведение действительно «достойное золотых мнений от самых разных людей».

31 августа, Бреслау – Дрезден
Мы поднялись на башню Kreutzkirch, с которой смогли увидеть как на ладони весь Бреслау, а также посетили новую католическую церковь св. Михаила, которая находится в процессе возведения, а днем выехали в Дрезден, прибыв в «Отель де Сакс» около половины одиннадцатого вечера.
В 2005 году отель отреставрировали, и теперь здесь можно остановиться примерно за 11 000 рублей.
Источник: wikipedia.org.
3 сентября, Дрезден – Лейпциг
Мы еще раз, очень быстро, посетили картинную галерею, чтобы посмотреть знаменитую «La Notte» Корреджио, о которой я не могу сказать ничего, что улучшило бы мою репутацию как критика, а днем выехали в Лейпциг, куда добрались как раз вовремя, чтобы успеть совершить вечернюю прогулку, обойдя старый город по кругу через ряд садов, густо засаженных деревьями. Остановились мы в гостинице «De Prussie».

F. Schreik, «Das Hôtel de Prusse um 1830». (Stadtgeschichtliches Museum, Leipzig)
4 сентября, Дрезден – Гессен (Гисен)
Времени оставалось только на прогулку по городу, ничем особенным не примечательную, и посещение замковой башни, с которой «кастелян» показал нам различные объекты, известные своей связью с великими битвами,— и, в частности, здание, где состоялось великое богословское сражение между Лютером и Экке.

Затем мы отправились в Гессен, где остановились на ночь в гостинице «Раппе», а рано утром заказали завтрак услужливому официанту, который говорил по-английски…

5 сентября, Гессен – Эльм (Бад Эмс)
К полудню мы добрались до Эльма после бедного событиями путешествия, маршрут которого, впрочем, пролегал по весьма интересной местности: долины, извивающиеся во всех направлениях между холмами, укрытыми деревьями до самых вершин, и белые деревни, гнездящиеся везде, где есть подходящее укрытие. Деревья были такими маленькими, такими одинаковыми по цвету и росли такими сплошными массивами, что более отдаленно холмы казались берегами, поросшими мхом.

…Мы направились в «Отель д’Англетер» и провели остаток дня в прогулках по этому очаровательному месту, где людям нечем заняться и где у них есть целый день, чтобы заниматься ничем. Несомненно, это место предназначено для полного наслаждения бездельем…

6 сентября, Эмс – Бинген (Бинген-на-Рейне)
Мы отправились из Эльма слишком рано, примерно около десяти утра, и на пароходе добрались по Рейну до Бингена. <…> В Бингене мы провели ночь в отеле «Виктория» и рано утром сели на поезд, чтобы проделать последний отрезок нашего путешествия, и прибыли в Париж только почти в десять вечера.
8 сентября, Париж
…Мы прошли по садам Тюильри и Елисейским Полям и вышли в Булонский лес, по которому можно получить неплохое представление о том, насколько красиво в парижском предместье и сколько парков, садов, водоемов и проч. в этом прекрасном городе. После этого я больше не удивляюсь, что парижане называют Лондон «triste» (унылый). Вечером мы все втроем поужинали в «Diner Euroṕeen», а затем посетили церковь г-на Гурни.
11 сентября
Поскольку Лувр — слишком большая по размерам гостиница, чтобы чувствовать себя там уютно, мы с Пейджем совершили инспекционную прогулку по целому ряду других отелей, закончив на том, что рекомендовала г-жа Хант,— «Hotel des Deux Mondes», который показался нам лучше остальных и в котором мы сняли пару номеров. Днем я еще раз посетил Выставку и вернулся на обед в свое новое обиталище, обеденная зала которого служит также и рестораном, причем весьма недурным.

Источник: gallica.bnf.fr
13 сентября
В семь часов вечера я выехал из «Отель Де Монд» и направился в Кале, куда добрался после мирного и сонного путешествия примерно в два часа ночи.

У нас был замечательно гладкий переход и ясная лунная ночь, для того чтобы им наслаждаться: луна сияла во всем своем великолепии, словно наверстывая упущенное во время своего затмения, которое ей пришлось перенести четырьмя часами ранее; я оставался на носу судна б́ольшую часть перехода, иногда болтая с вахтенным матросом, а иногда наблюдая, в течение последнего часа моего первого заграничного путешествия, огни Дувра, когда они начали медленно расти на горизонте, словно милая отчизна раскрывала объятия, принимая своих спешащих домой детей, пока огни эти наконец не застыли, превратившись в два маяка на утесе, пока то, что долго было лишь мерцающей линией на темной воде, словно отражение Млечного Пути, не обрело форму и плоть, превратившись в огни стоящих на берегу домов, пока неясная белая линия за ними, которая сначала выглядела дымкой, ползущей по горизонту, не превратилась наконец в сером сумеречном свете в белые утесы старой Англии.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here